ДЕТСКИЙ СТРАХ БОЖИЙ КАК СВОЙСТВО НОВОГО ЧЕЛОВЕКА[1]
Текст: Малахи́я, глава 1, стих 6 Сын чтит отца, и раб – господина своего; если Я – отец, то где почтение ко Мне? и если Я – Господь, то где благоговение предо Мною?
A. Введение
Мы продолжаем рассматривать свойства, присущие новому человеку в силу его рождения свыше. В позапрошлой беседе мы рассуждали о том, что новое естество не знает никакой иной праведности, кроме праведности Иисуса Христа, оправдывающей нас пред судом Божиим. В прошлый раз предметом нашего внимания была живая сердечная любовь к Небесному Отцу, одушевляющая всю нашу жизнь. Теперь мы переходим к следующему свойству нового естества, также проистекающему из рождения свыше, – детскому страху Божию, то есть благоговейному почитанию Бога. Размышлять об этом мы будем, исходя из слов Пророка Малахи́и. — Господь, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение на небе и на земле, да даст нам та́к узреть, что Он достоин всяческого почитания, чтобы наши сердца преклонились пред Ним в священном и детском страхе. Аминь.
B. Объяснение текста Писания
Божие слово, провозглашённое Пророком, обращено к священникам Иерусалима, которые бесславили имя Моё, как говорит продолжение нашего стиха (Мал. 1:6), – то есть не почитали Господа как подобает. Обличение этого нечестия составляет содержание почти всей Книги Малахи́и. Мы остановимся здесь на двух предметах: 1) обязанностях детей и рабов и 2) упрёке Божием в том, что эти обязанности в отношении Него не исполняются.
I
Обязанности детей и рабов излагаются так: сын чтит отца, и раб – господина своего. Господь устами Пророка изрекает эти слова как самоочевидную истину, всем известную и не нуждающуюся в дальнейших обоснованиях.
1. Сначала речь идёт об отношениях сына к отцу. Сын рождается от отца – то есть заимствует от него своё естество и существование. По этой причине отец имеет над сыном [естественную] власть. Но и когда дети не родные по плоти, а усыновлённые, отношения сыновства и отцовства остаются такими же, – так что когда человек принимается в усыновление, он тем самым берёт на себя то же долженствование, какое свойственно родным детям.
Дальше говорится о рабах. [В те времена рабы причитались к младшим членам семьи (Быт. 17:12; Исх. 12:44; Лев. 22:11 и др.)], так что слуги даже именовали своего господина «отцом». Так, рабы сирийского военачальника Неемана говорят ему: отец наш (4 Цар. 5:13); и Давид также обращается к своему царю, Саулу: отец мой (1 Цар. 24:12). В Пятой заповеди – почитай отца твоего и мать твою (Исх. 20:12; Втор. 5:16) – под словами «отец и мать» всегда понимались не только родители по плоти, но и все старшие и [законно] главенствующие над нами. Таким образом, рабы и подданные обязываются [в некотором смысле] к сыновнему долженствованию, – равно как и всякий сын в определённой степени также раб своего отца (Гал. 4:1). Конечно, слуги – не дети своего господина в том, что касается прав на всё, что дети могут иметь от родителей. Но в силу того, что отец и господин заботится, питает и всячески содержит как сына, так и слуг, и законно властвует над тем и другими, – последние обязываются к тому же долгу, что и первый, а именно к почтению и послушанию.
Итак, и сын чтит отца, и раб чтит господина своего; это почитание именуется также страхом. [О различии сыновнего и рабского страха] мы скажем ниже, а здесь остановимся на том, в чём заключается такое почитание.
2. Со стороны сына это значит следующее. a) Сын высоко ценит отца и ставит его (равно как и слуга своего господина) выше себя. b) Отсюда проистекает долг сыновнего подчинения и повиновения отцу. c) Сын страшится прогневать отца и вызвать его неудовольствие в отношении себя. d) Сын искренне, нелицемерно слушается отца. e) Сын чтит отца не только в сердце, но и в словах, поведении и делах. Он рад совершать всё то, что прославляет отца, и бережётся того, что пятнает его честь. ─ Во́т что значит почитание родителей, о котором говорит как Пятая заповедь, так и многие другие места Писания.
Но такое почитание – это не только сыновний страх; оно непременно включает в себя и любовь. Пятая заповедь открывает собой вторую Моисееву скрижаль – а она вся содержит повеления Божии о любви к ближнему. Стало быть, прежде всего человеку надлежит родителей любить, – и не той любовью, какой мы любим прочих людей, равных нам, но любовью высшей, проникнутой почтением, поскольку мы признаём, что родители стоят выше нас. Из этой почитающей любви и проистекает послушание, заповеданное всем детям: чада, повинуйтесь своим родителям (Еф. 6:1).
Прекрасно разъясняется Пятая заповедь в 4-й главе Книги Сираха: делом и словом почитай отца твоего и мать (Сир. 4:8), и др. В той же книге говорится: стыд отцу рождение невоспитанного сына, дочь же невоспитанная рождается на унижение (Сир. 22:3), – из чего следует, что почитание, которому дети обязаны в отношении родителей, включает в себя и то, что дети не должны быть им позором.
3. Что касается рабов, то о них написано: рабы, под игом находящиеся, должны почитать господ своих достойными всякой чести, дабы не было хулы на имя Божие и учение (1 Тим. 6:1). Здесь наличествует страх, – но страх не только из принуждения, но и из охотного послушания той власти, какою Бог наделил стоящих над нами людей (Рим. 13:1). О том, [чтобы] этому страху [стать] собственно почитанием, сказано: рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу, не с видимою только услужливостью, как человекоугодники, но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души, служа с усердием, как Господу, а не как человекам, зная, что каждый получит от Господа по мере добра, которое он сделал, раб ли, или свободный (Еф. 6:5–8); также: те, которые имеют господами верных, не должны обращаться с ними небрежно, потому что они братья; но тем более должны служить им, что они верные и возлюбленные и благодетельствуют им (1 Тим. 6:2). Отсюда мы видим, что истинное почитание всегда должно исходить от сердца; и что, напротив, лицемерным почитанием будет то, когда слуга создаёт видимость почтения и повиновения, но внутри себя питает вражду к своему господину.
Всё это относится и ко всякому состоянию подданства и подчинения. Поскольку подданные в известном смысле всегда слуги власти, то им заповедуется: итак отдавайте всякому должное: кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь (Рим. 13:7); также: царя чтите (1 Петр. 2:17), и так далее.
Из всего сказанного явствует, что́ значит – сын чтит отца, и раб господина своего. Под этим понимается всё, что предписано заповедями Божиими касательно обязанностей нижестоящих к вышестоящим. По большей части люди уразумевают эти обязанности естественным порядком, из жизни. У иудеев же – а Бог здесь говорит с ними – всё это прописано и в законе, так что они не могли ни отринуть, ни поставить под сомнение это утверждение, [а, стало быть, и проистекающий из него упрёк].
II
Рассмотрим же, в чём упрекает иудеев Бог. Особенно этот упрёк относится к священникам – он обращён непосредственно к ним. Отсюда всякий церковный учитель может уразуметь, что когда Бог изволит наказать Свой народ с целью исправить и переменить его жизнь, Он в первую очередь обличает и наказывает священников. Посему справедливо, что всеобщему улучшению всегда надлежит начинаться с пастырей и учителей, – как и повреждение нравов происходит прежде всего от них, и уже затем распространяется на других людей. Стало быть, пастыри первые должны исправляться, – и только тогда они могут побуждать к этому всех остальных.
Итак, упрёк Господа высказан так: если Я – отец, то где почтение ко Мне? и если Я – Господь, то где благоговение предо Мною? Здесь речь идёт о правах Бога как отца и господина в отношении народа Израиля, – каковые права и сам сей народ признавал и ими гордился.
1. Бог возвещает, что Он их отец. Божие отцовство всеобще по отношению ко всем людям, о чём сказано: не один ли у всех нас Отец? не один ли Бог сотворил нас? (Мал. 2:10); но что касается иудейского народа, [оно как бы сугубое], поскольку Бог принял Израиля Себе в [наиближайшее] сыновство. Так, Бог указывает фараону: так говорит Господь: Израиль есть сын Мой, первенец Мой (Исх. 4:22). То же мы видим и в обрезании, которое есть [ветхозаветное] рождение свыше. Посредством него заключался завет с Богом, суть которого состояла в том, что Бог пожелал быть Господом обрезанных – и тем самым их милостивым Отцом, о чём Он Сам говорит у Иеремии: Я поведу их с утешением, ибо Я – отец Израилю (Иер. 31:9). Также Он и ревнующий отец, [весьма заботящийся об Израиле], как это видно, например, из 25-й главы книги того же Пророка, – где Он гневается на то, что в отличие даже от рехавитов, которые исполняли заповедь их отца Ионадава не пить вина, Его народ не соблюдает заповеди своего Отца и Господа (Иер. 25:13–17).
Также и Израиль исповедает Бога своим Отцом. Читаем: ты взываешь ко Мне: «Отец мой! Ты был путеводителем юности моей!» (Иер. 3:4). И ещё: Ты, Господи, Отец наш, от века имя Твоё: «Искупитель наш» (Ис. 63:16). И затем: но ныне, Господи, Ты – Отец наш; мы – глина, а Ты – образователь наш, и все мы – дело руки Твоей (Ис. 64:8). В особенности же Бог может именоваться отцом священников, ибо Он избрал левитов Себе в исключительное владение и служение (Числ. 8:16).
2. Божие господство понимается здесь не только в общем значении – что Он Господь над небесами, над землёй и над всем, что в них, то есть Господь всего творения и всех людей; но и в том смысле, что Он избрал Себе Израиля преимущественно перед всеми прочими народами. Он спас иудейский народ из Египта с тем, чтобы как бы выкупить его Себе в собственность – о чём говорится: ты народ святой у Господа, Бога твоего: тебя избрал Господь, Бог твой, чтобы ты был собственным Его народом из всех народов, которые на земле. Не потому, чтобы вы были многочисленнее всех народов, принял вас Господь и избрал вас, ибо вы малочисленнее всех народов, но потому, что любит вас Господь, и для того, чтобы сохранить клятву, которою Он клялся отцам вашим, вывел вас Господь рукою крепкою и освободил тебя из дома рабства, из руки фараона, царя Египетского (Втор. 7:6–8). И Моисей, увещевая израильтян, напоминает: покушался ли какой бог пойти, взять себе народ из среды другого народа казнями, знамениями и чудесами, и войною, и рукою крепкою, и мышцею высокою, и великими ужасами, как сделал для вас Господь, Бог ваш, в Египте пред глазами твоими? (Втор. 4:34). Здесь мы ясно видим, на чём Бог основывает Своё право быть Господом иудеям – потому что Он соделал их Своею собственностью, и они всецело принадлежат Ему. При этом Бог стал Господом Израилю не так, как завоеватели, покорив народы, устанавливают над ними своё господство. В подобных случаях обычно власть осуществляется не во благо подданных, и у властителей этого рода и цели такой нет. Бог же приобрёл Себе иудейский народ через благодеяния, избавив его от рабства и врагов; и в дальнейшем всё Его господство – на благо Израилю.
3. Поскольку Бог – Господь и Отец, то Ему подобает почитание и благоговение. Почитание: Израилю до́лжно разуметь Его величие, смиряться пред Ним и всячески способствовать Его славе[2]. Благоговение: бояться Его, трепетать пред Ним и страшиться прогневать Его (Пс. 2:11–12). Из того и другого следует, что Его народу надлежит быть Ему послушным. Это несомненное право Бога; ибо если, как мы говорили выше, таково общее право всякого отца и господина, то наипаче – Небесного Отца и Господа. Более того: насколько Бог превосходит земных отцов и владык, настолько бо́льшим должно быть почитание Его, благоговение пред Ним [и послушание Ему].
4. Но вот, собственно, сам упрёк Бога: где почтение ко Мне? где благоговение предо Мною? Иными словами: «где доказательство вашего почитания? где осуществление вашего благоговения?» Особенно не обнаруживается ничего этого в священниках, ибо они относятся к своему служению Богу и к должному принесению жертв совсем не так, как это предписано Божиим законом. Они приносят на жертвенник нечистый хлеб, закалают в жертву слепое, хромое и больное, всё, что попадётся им под руку, будь то хорошее или нет. Поднеси это твоему князю; будет ли он доволен тобою и благосклонно ли примет тебя? говорит Господь Саваоф (Мал. 1:7–8); но они думают – «ничего, Богу пойдёт». Конечно, это глубочайшее бесчестие Бога, – будто Он не достоин того, чтобы Ему приносили жертвы так, как Он Сам это установил. Также Господь обличает священников в том, что они даже ни малейшего в своём служении не хотят совершать бескорыстно, но служат так, что за всё их надо особо вознаграждать. [Господь прямо называет это хулою]: а вы хулите имя Моё тем, что говорите: «трапеза Господня не стоит уважения, и доход от нее – пища ничтожная» (Мал. 1:12). И это тоже величайшее бесславие Бога, – будто Он не достоин того, чтобы Ему служили исключительно ради Него, и будто Он не вознаграждает всегда Своих верных служителей сугубо. ─ Таким образом, мы видим, что почитания Бога и благоговейного страха пред Ним лишены не только те, которые дерзко и открыто бесчестят Его, но и те, которые уверены в себе, что Его чтут, совсем не разумея, что на самом деле Его хулят.
И это становится очевидным из того, что священники, услышав обличение Бога, тут же отвечают: чем мы бесславим имя Твоё? (Мал. 1:6). Они не хотят признать, что упрёк Божий относится к ним. «Как же? нет! мы чтим Господа, мы каждый день совершаем богослужения, мы молимся, мы воспеваем положенные песнопения – это ведь всё то, что Он Сам учредил для Своего прославления, и мы это непрестанно исполняем, и потому несомненно почитаем Бога!» Но Бог отвечает им: «поистине, ваше почитание и поклонение – только пустые слова и самообольщение; вы – те, кто приближается ко Мне устами своими, и языком своим чтит Меня, но чьё сердце далеко отстоит от Меня» (Ис. 29:13).
5. Из всего сказанного мы усматриваем, какими должны быть подлинный страх Божий и верное почитание Его. Прежде всего им надлежит обретаться внутри нас – в сердце, исполненном глубочайшего благоговения и живой готовности всегда и во всём исполнять Его волю, и именно по той единственной причине, что это есть воля Божия, благая, угодная и совершенная (Рим. 12:2). Далее, человеку, чтущему Бога, надобно прилагать к исполнению воли Божией, дознанной им, все возможные для него усилия – и опять же, [с единственной целью], чтобы чрез сие наилучшим образом прославлялся Бог (1 Петр. 4:11). Кто не таков, тот может думать о себе всё, что угодно, – на самом деле он не чтит Бога, пусть даже по внешности он только и занят тем, что совершает богослужения. Более того – в очах Божиих такой человек бесчестит Его, как не познавший и не явивший делом, что́ значит почитать Отца и Господа и благоговеть пред Ним.
C. Научение
Здесь предметом нашего рассмотрения будет то, как именно в новом естестве проявляется почитание Бога и благоговейный страх пред Ним, и как это проистекает из рождения свыше.
1. Рождённому свыше человеку просвещением Святого Духа даётся познание Бога: Его величия и всемогущества, Его бесконечной мудрости и вездеприсутствия, Его милости и праведности – обще говоря, того, Кто́ и что́ Он есть. Всё это достойно всякого почитания и прославления – причём такого, которое будет настолько выше любой мирской чести и славы, насколько Бог выше всех творений, даже и величайших, вызывающих у людей естественное преклонение и благоговение. Человеческой душе по естеству свойственно некое почитание высокого, когда мы видим или слышим что-то величественное и прекрасное или думаем о нём – это мы знаем по опыту. Сколько же бо́льшим, нежели просто природное, становится наше благоговение и преклонение, когда Святой Дух задействует в наших сердцах познание величия и славы Бога! И поскольку Дух дарует нам познать Бога в Троице, то и слава, честь и поклонение воздаётся нами всем Трём Божественным Ипостасям.
2. В свете Святого Духа возрождённый христианин познаёт Бога не только во всеобщем, всемирном величии и славе, но и как своего Отца и Господа. Отца – ибо Он принял нас Себе в [наиближайшие] чада и одарил всеми Своими отеческими благами. Господа – не только по праву господства Творца над всем творением, но прежде всего потому, что Бог спас нас чрез Своего Сына, когда род человеческий подпал под власть диавола. В силу этого нашим Господом в особенности подобает быть Спасителю Иисусу Христу. В Новом Завете это именование преимущественно и относится к Нему: у нас один Бог Отец, из Которого всё, и мы для Него; и один Господь Иисус Христос, Которым всё, и мы Им (1 Кор. 8:6). Но и все Лица Троицы – наш Отец и Господь, поскольку и Христос совершал все дела нашего спасения и стяжал над нами господство не во имя Своё, но во имя Отца (Ин. 10:25), [и Дух Святой посылается нам Отцом во имя Сына (Ин. 14:26)].
Разумение этого отцовства и господства приводит к тому, что возрождённый христианин взирает на Бога как на Того, от Кого он имеет всё, Кто всецело правит им как Господь и заботится о нём как Отец. Это порождает в нём глубочайшее почитание Бога и преклонение пред Ним, – но также и смирение, ибо он ясно видит, что ничего своего у него нет, а живёт он не собой, но исключительно благодатью своего Небесного Отца и Всевышнего Господа (Гал. 2:20). Чем сердечнее это смирение, тем искреннее и чище почитание Бога.
3. Поскольку рождает нас свыше Святой Дух, то от Него не может быть задействовано и рождено в нас естество, которое не было бы исполнено почитания Бога и смирения пред Ним. И коль скоро это новое естество происходит от Бога, то и устремляется всегда к Нему как к своему источнику, так что рождённый свыше человек, познавая Бога и себя, Божие величие и свою малость, [всё больше смиряется], повергая себя пред Богом и безусловно подчиняясь Ему. От природы в детей вложено почтение к родителям и послушание им; в таком же отношении к своему Небесному Отцу пребывают и все, рождённые от Него. [В новом рождении мы единимся с Сыном Божиим (Ин. 14:20)], – а Он, превечно родившись от Отца, неизменно чтит Его, как Сам Он говорит: Я ищу славы Пославшему Меня (Ин. 7:18); и дальше: Я чту Отца Моего, а вы бесчестите Меня (Ин. 8:49). Конечно, почитание Иисусом Христом Своего Небесного Отца отлично от нашего; во-первых, Он иначе, чем мы, рождается от Него, а именно – из Его сущности; во-вторых, Он чтит Отца, но Ему нет нужды смиряться пред Ним, [как это надлежит людям], ибо Они – одного естества, и Их величие ра́вно. Тем не менее всякое рождение от Бога – будь то Сына Божия по природе, будь то чад Божиих по благодати – невозможно без того, чтобы это не влекло за собой оказывание подобающей чести [и послушания] Богу, каждым сообразно своему чину рождения.
4. Истинному богопочитанию всегда присущ и страх – но не рабский страх, а страх детский, сыновний.
a) Рабским страхом называют то, когда в подчинении Богу отсутствует доверие и любовь. Так негодный раб, делающий что-то плохое, страшится исключительно возмездия; или же, задумав недоброе, но боясь гнева господина, лишь по этой причине воздерживается от своего замысла. Такой раб и доброе совершает, и от худого отвращается только из принуждения, или угрозы наказания. Этот страх неугоден Богу.
b) Детским страхом, напротив, именуется такое подчинение Богу, которому свойственны именно доверие и любовь. Они подвигают человека быть сыновне послушным Ему; и это проистекает из любовного почитания Бога и разумения, что послушание Ему оказывать достойно и праведно. По естеству подобный страх присущ детям, – но и истинно верные слуги и работники воспринимают своего [доброго] хозяина как отца, и боятся его не как рабы, но как дети, так что даже в тех случаях, когда можно оставаться безнаказанным, они не делают и не хотят делать ничего, что было бы против его воли.
c) Но есть и смешанный вид страха – а именно, когда в детском страхе наличествует ещё и нечто от страха рабского. Так бывает, когда знание Бога, любовь и доверие к Нему ещё слабы, и без значительной меры принуждения не обойтись, – хотя в основе всего уже лежит сыновняя любовь. Здесь мы можем усмотреть [различие Ветхого и Нового заветов]. В праведниках Ветхого Завета, живших под руководством закона как детоводителя (Гал. 3:24), был, конечно же, не только рабский страх, иначе ни они, ни их дела не могли бы быть угодны Богу. Но страх Ветхого Завета не был и чисто детским, ибо в нём ещё было немало принуждения; и ветхозаветные чтители Бога, говоря словами Апостола Павла (Гал. 4:1), хотя и были детьми, но мало чем отличались от рабов, поскольку в их благоговении и богопочитании было ещё примешано многое от страха рабского. Павел пишет об этом, что им был присущ скорее дух рабства, чем сыновства, и потому они должны были жить в страхе (Рим. 8:15).
Когда же мы говорим о страхе нового естества, то это уже страх собственно детский. Верующие Нового Завета приняли Духа усыновления, Которым они всегда взывают в своих сердцах: Авва, Отче! (Рим. 8:15), и Который всё больше и больше открывает им Божие отеческое сердце так, что их доверие к Небесному Отцу преумножается, а страх очищается. Да, и дети Божии, испытывая себя, порой обнаруживают, что к их благоговейному богопочитанию примешивается нечто рабское. Но такое происходит не от страха, порождаемого в них Святым Духом, но от страха рабского, по-прежнему наличествующего во всех людях по плоти. Этот страх ослабляет страх детский, хотя и не вытесняет его полностью. Но по мере того, как наш плотской человек умаляется (2 Кор. 4:16; Гал. 5:16), рабский страх уменьшается, а детский страх становится всё чище.
5. Благоговейный страх Божий и сердечное почитание Бога неразрывно связаны с тем, что рождённый свыше человек непрестанно поставляет себя в соприсутствие Божие [и пребывает в нём]. И то, и другое – непременная принадлежность нового естества.
Нечестивые люди совсем не помышляют о соприсутствии Божием. Писание много говорит об этом. Око прелюбодея ждёт сумерков, говоря: «ничей глаз не увидит меня» (Иов 24:15). Или: горе тем, которые думают скрыться в глубину, чтобы замысл свой утаить от Господа, которые делают дела свои во мраке и говорят: «кто увидит нас? и кто узнает нас?» (Ис. 29:15). Или, от лица грешника: вокруг меня тьма, и стены закрывают меня, и никто не видит меня: чего мне бояться? Всевышний не воспомянет грехов моих (Сир. 24:25). И дальше, уже о нём самом: боится он только глаз человеческих, и не знает он того, что очи Господа в десять тысяч крат светлее солнца и взирают на все пути человеческие, и проникают в места сокровенные (Сир. 24:26–28). Такие люди совсем не думают о соприсутствии Бога и о Его святом величии, поэтому в них нет и страха Божия, так что они свободно совершают всевозможные тяжкие грехи.
Рождённые же свыше дети Божии, напротив, постоянно помнят о сопребывающем им Господе и исповедаются Ему: иду ли я, отдыхаю ли – Ты окружаешь меня, и все пути мои известны Тебе (Пс. 138:3). Такое поставление себя пред Богом (Пс. 15:8) порождает в человеке неизменный благоговейный страх пред Ним и воздавание Ему должной чести. Я думаю, что в этом заключается смысл слов, которые Бог говорит Аврааму: ходи предо Мною и будь непорочен (Быт. 17:1), – ходи предо Мною так, чтобы всё время помнить, что Я взираю на тебя. О Енохе сказано: и ходил Енох пред Богом (Быт. 5:24), – это значит, что он жил, всегда видя Бога рядом с собой, сообращаясь с Ним, как со своим неизменным Со-путником. От этого его душа беспрестанно исполнялась благоговения и страха Божия.
6. Из такого богопочитания и сыновнего страха проистекает весь образ действий рождённого свыше человека. Он столь высоко чтит Бога, что страшится совершить хоть что-то, противоречащее Ему и Его заповедям. Поскольку он знает, что Богу подобает править всей его жизнью, он совершает все свои дела как пред Его очами, с великой добросовестностью и усердием. Пусть даже то или иное его дело само в себе, или по мнению людей, мало и незначительно, он всё равно делает его с прилежанием, как важное пред Богом. Рождённый свыше человек трезвится и бодрствует (1 Петр. 5:8) не только над своими действиями, которые видят другие, не только над словами, которые слышат другие, но и над своими мыслями и желаниями, которых никто не знает, кроме Бога. Но также он и не боится никого и ничего, кроме Бога.
7. Главное же, о чём усердствует новый человек – чтобы всё, что он делает, совершать, насколько он только может, во славу Божию (1 Петр. 4:11); ибо познание Бога научило его тому, что поскольку Бог есть конечная цель как его самого, так и всякого творения, то всё должно служить Его прославлению[3]. Даже предпринимая что-то с более скромными намерениями, во благо своей души или на пользу ближним, он во всём этом устремляет свой взор дальше, к Богу, [и к славе Его]. Каждодневно в первом прошении своей молитвы он молится: да святится имя Твоё (Мф. 6:9), то есть – да способствует всё прославлению Бога; соответственно, и всю свою жизнь он посвящает сему. Эта цель для нового человека стоит даже впереди его собственного спасения, – ибо спасения он желает не только ради себя, но прежде всего ради того, чтобы в его спасении и в нём самом была явлена слава Божия. И греха он бережётся главным образом потому, чтобы преступлением закона ни он сам, ни другие люди, смотрящие на него, не бесчестили Бога (Рим. 2:23), – ибо нет для него ничего хуже, чем стать таким сыном, который бесславит своего Отца.
D. Увещание
Итак, благоговейное почитание Бога и сыновний страх пред Ним – вернейшие признаки и свидетельства нового рождения свыше. Испытаем же себя – обнаруживаются ли сии признаки в нас? Зададим себе следующие вопросы:
О христианин! размысли над тем, как ты предстоишь пред Богом. Помышляешь ли ты о Нём непрестанно, как о высочайшем Существе, твоём Отце и Господе? Обретаешь ли ты в себе детское смирение пред Ним? Устремляется ли твоё сердце, когда ты молишься или иным образом обращаешься к божественному, благоговейно преклоняться пред Всевышним? Видишь ли ты в себе усердие всегда творить добро, и это не по каким-то сторонним причинам, и не ради человекоугодия, и не ради воздаяния от других, и не только когда тебя видят, – а исключительно из-за должного послушания Богу? Воздерживаешься ли ты от грехов даже и в одиночестве, когда никто, кроме Бога, не видит твоих поступков? или же ты избегаешь греха лишь пред другими людьми? Свидетельствует ли твоё сердце о том, что главное твоё стремление – жить во славу Божию? Ищешь ли ты славы Божией во всём? Делаешь ли ты ради неё и то, чего иначе не сделал бы, поскольку не имел бы от того никакой пользы, а может быть, даже навлёк бы на себя поругание и позор? Находишь ли ты в себе подтверждения тому, что славу Божию ты предпочитаешь своей славе?
Эти и подобные вопрошания должны послужить нашему самоиспытанию. Внимательно исследуя себя таким образом, мы увидим, есть ли в нас подлинный страх Божий и почитание Бога или же нет, сильны они или слабы, – и из всего этого сможем уразуметь, рождены мы свыше или нет, и в каком состоянии пребывает наш внутренний человек.
Когда же мы обнаруживаем в себе сию благодать, эти свойства нового человека, – [часто] весьма слабые, – то нам надлежит прилежать тому, чтобы всё более возрастать и укрепляться в них. Этому весьма способствуют усердные размышления о величии Бога. Будем неустанно внимать Священному Писанию, которое, особенно в Псалмах, много говорит о том, – и из раза в раз всё больше запечатлевать истину о величии Божием в своём сердце. Далее, взирая на небо, солнце, луну, звёзды, на всякое прекрасное Божие творение, и чувствуя в себе благоговение и преклонение пред грандиозностью и красотой Божьего мира, будем навыкать простирать свои мысли выше, к Богу, помышляя о том, насколько бо́льшим должно быть Его великолепие, – ибо всякая слава творения есть не что иное, как малый отблеск божественного света. Также мы можем сравнивать могущество, честь и славу земных владык с величием Божиим и постигать из этого несравненное превосходство Божией чести и славы.
На первом же месте здесь должно стоять непрестанное поставление себя в соприсутствие Божие, о котором мы говорили выше. Где бы мы ни были, что бы мы ни делали, нам надлежит всегда помнить о том, что Бог – перед нами и с нами, а мы – перед Ним, пред Его лицом. В особенности такое памятование необходимо, когда мы приступаем к какому-либо [новому] делу, или обдумываем его. Если мы навыкнем сему, то это поможет нам постоянно пребывать в благоговейном почитании Бога и в детском страхе пред Ним. Тогда мы во всём станем поступать осторожно, не как неразумные, но как мудрые (Еф. 5:15), поскольку никогда не будем упускать из виду соприсутствие Божие. Те, кто приближён к царям и королям, с великим старанием блюдут себя, чтобы в их присутствии не делать того, что им неугодно. О, если бы и мы следовали сему примеру!
Но прежде всего нам надобно неустанно молить нашего Небесного Отца, чтобы Он Сам Святым Своим Духом пробудил в нас истинное поклонение Ему и почитание Его и вкоренил страх Свой в основание наших сердец – страх детский, не противоречащий доверию к Богу [и любви к Нему]. Насколько прилежно нам надлежит укреплять в себе детский страх, настолько же бдительно следует беречься страха рабского. От него мы должны очищать своё сердце верою; ибо рабский страх столь же неестествен для нового человека, сколь свойственен ему страх детский.
E. Утешение
Утешения таковы: 1. Поскольку Бог наш есть Бог Ревнитель (Исх. 34:14), не дающий славы Своей никому иному (Ис. 48:11), и всё творение, и человека Он создал, чтобы Его восславляли и благоговели пред лицом Его (Пс. 150; Еккл. 3:14), – то Он непременно и пробудит Свой страх и благоговение во всех душах, которые вверяют себя Его действованию. Стало быть, если мы стремимся к почитанию Бога и к тому, чтобы ходить пред Ним в сыновнем страхе, то мы не будем этого лишены.
2. Здесь мы можем усмотреть надёжное свидетельство нашего рождения свыше. Когда чада Божии обнаруживают в себе, что они действительно стремятся всеми силами прославлять своего Бога; когда, поставляя себя в соприсутствие Божие, они воздерживаются от греха из детского страха пред Ним; когда, согрешив по немощи, они немедленно осознаю́т свой грех и испытывают боль сожаления и раскаяния, и не столько из-за вреда, причинённого их поступком, сколько из-за того, что они согрешили пред величием их возлюбленного Отца, Которому подобает всяческая слава, – по всему этому чада Божии могут судить о том, что всаждённый в их сердца корень страха Божия, начало всякой премудрости (Пс. 110:10), приносит в них свои плоды. А по этим плодам мы узнаём (Мф. 7:16), что почитание Бога и страх Божий в нас подлинно есть, – из чего мы получаем и верное свидетельство нашего рождения свыше и того, что мы пребываем во спасении.
[И тут важны именно эти свидетельства, а не те или иные чувства.] Порой христиан охватывают сомнения: они тревожатся, что не ощущают страха пред Богом и почитания Его подобно тому, как они испытывают эти чувства по отношению к великим владыкам мира сего, когда предстают пред ними. Да, это одно из проявлений нашей греховной немощи. Наше естество ещё, увы, слишком чувственно; его больше трогает то, что мы воспринимаем извне, нежели то, что происходит во внутреннем человеке. Это верно, что наша духовная восприимчивость умножается в соответствии с тем, как возрастают в нас страх Божий и почитание Его, и потому, если мы мало чувствуем благоговейный страх пред Богом, значит, он в нас ещё слаб. Но при этом христианину никак не подобает сомневаться в истинности своего нового рождения, если он само́й жизнью убеждается в том, что в нём есть вышеназванные плоды страха Божия. Пусть в нём нет [ярких] чувств, – но если он от всего сердца непрестанно стремится праведно ходить пред Богом, то в нём есть, [пусть и не в совершенной мере], само дело, которое и убеждает его в том, что ему не до́лжно подвергать сомнению своё рождение свыше.
3. Наконец, если уже в этом мире, насколько это для нас возможно, мы изумляемся и восторгаемся величием Божиим, хотя здесь оно нам только едва приоткрыто, – то в вечности, где мы увидим Его славу лицом к лицу (1 Кор. 13:12), мы преисполнимся таким почитанием, таким благоговением, что ничем другим не сможем заниматься, как только вечным прославлением нашего великого Бога. И в этом будет состоять наша величайшая радость.
F. Молитва
О, великий и славный Боже! Небеса и земля чтут Тебя. Серафимы со всем небесным воинством воспевают Тебе: Свят, Свят, Свят (Ис. 6:3). Так и нам до́лжно непрестанно предстоять пред Тобою в глубочайшем благоговении и восхвалять Тебя. Но, увы! наше повреждение, достойное горчайшего оплакивания, легко увлекает наши сердца к восторгу пред Твоими творениями, но делает их тяжёлыми и немощными для подобающего прославления и почитания Тебя, их Творца. Да озарит же сияние величия Твоего наши души, дабы в нас возникло и всё больше возрастало желание почитать Тебя. Всегда соприсутствуй нам, и преумножай в нас благоговение пред Тобою и Твой детский страх. Всё больше искореняй ими из нас греховные похотения, взращивай же умение делать добро (Гал. 6:10) и поступать осторожно (Еф. 5:15). Когда же окончатся наши земные дни, приведи нас туда, где в полноте откроется Твоя слава, где мы в совершенстве познаем Тебя и будем вечно воздавать Тебе Единому бесконечную честь и поклонение. Аминь.
[1] Перевод: Виктория Тучина. Редакция: игумен Пётр (Мещеринов). Добавления в квадратных скобках принадлежат редактору.
Источник: Der hochwichtige Articul von der Wiedergeburt… von Philipp Jacob Spener. Frankfurt am Main 1715. Вспомогательный источник: Philipp Jacob Spener. Der neue Mensch. J. F. Steinkopf Verlag, Stuttgart 1966.
© Фонд переводов христианского наследия Virtus et Gloria.
[2] Слава Божия – явление в мире Божия величия, святости и присутствия. Способствовать славе Божией, делать что-то во славу Божию – значит не только прославлять Его в «хвалебном» смысле, но являть через себя и свои действия Божие присутствие в мире и преумножать его.
[3] См. прим. 2.